Тропа барса - Петр Катериничев

— Господин хороший так давно носит маршальскую звезду, что отучился замечать какие-то перемещения охраны.

— Когда приступят?

— Мгновенно по получении приказа.

— Хорошо. Вот только… Тебе не кажется, что такая смерть многим покажется неестественной?

— Да пусть кажется. Никто не жалеет мертвых. А мертвых придворных, особенно когда предстоит делить портфели, кресла и грядущие миллиарды… О них забывают насовсем. Если какой-то писака и отработает пару версий, то уж это их хлеб — плести небылицы.

— Любая небылица…

— Ну да, ну да… Крупица истины. Сплетни о дворцовых интригах. И это хорошо: сплетни создают вокруг власти ореол, ореол тайны. Без такого ореола любой человек на троне — всего лишь персона, но еще не государь.

— А ты умен, Маэстро…

— Чем богаты…

— Хорошо. Я очень занят. И не сплю третьи сутки. И пока не знаю, когда придется выспаться… Поскольку ты зашел не просто потрепаться, то и давай сочтем протокольную часть законченной. Еще коньяку?

— Самую капельку. Для тонуса. Маэстро поднялся, налил коньяка на дно толстенного стакана, вдохнул аромат, выпил глотком.

— Меня беспокоит Кит, — произнес он тихо.

— Мазин? Но он не участвует в… — Мужчина неопределенно кивнул в сторону Кремля.

— Именно поэтому. Вы упустили его из виду на все время подготовки… представления.

— Да? Ну и?..

— А он активен. Очень активен.

— Ты слушаешь его спецсвязь? — удивленно и настороженно поднял брови сухощавый.

— Нет. Вы же знаете, что это невозможно. Но…

— Да?

— Он ведет активную игру. Свою игру.

— Маэстро, ты не хуже меня знаешь, что по проекту «Снег» никто не может вести свою игру. Слишком щекотливая тема…

— …и слишком большие деньги, чтобы не попытаться сделать такую игру своей. Да.

Очень большие деньги. Живые, наличные, обезличенные. Это сейчас Мазин, как и многие, имеет власть потому, что на плечах погоны. Через семь — десять лет они будут значить не больше чем спичечные этикетки. А Никита Григорьевич не походит на человека…

— Прекрати изучать подходы, говори конкретно: что-то накопал?

— Да.

— Слушаю.

— В отдел собственной безопасности поступила докладная одного офицера…

— Кого именно?

— Он занят в проекте «Снег», так что ни его имя, ни его звание мне были не известны. Он подписался как Барс.

— Барс… — Сухощавый произнес оперативный псевдоним одним выдохом, с шипением выпустив воздух сквозь плотно сжатые губы. — Дальше.

— Это не единственная его докладная. Есть дубликат.

— Куда? В ЦК?

— Ну что вы… Он же все-таки не анонимщик, а спец. На Ходынку.

— Это достоверно?

— Да.

— Дальше.

— Мы затребовали расшифровку по оперативному псевдониму, но…

— Понятно…

— Тогда я воспользовался кодом «С-90».

— Маэстро, использование этого допуска возможно только в случаях…

— Я решил, что это такой случай.

— Ты решил ?

— Да.

— Хм…

— Он действительно такой.

— Ты узнал имя Барса?

— Да. И успел проверить: его нет в Москве.

— Нет?

— Он исчез. Сухощавый задумался:

— Странно, что у тебя хватает времени…

— Я объяснил: наркотики — это деньги. Деньги — это власть. А что важнее власти?

— Ты лаконичен.

— Не всегда. Скорее наоборот. Но иногда у меня получается. Да и кто в детстве не восхищался спартанцами?

— Разве мы сейчас заняты не властью?

— Ею. Но ту ее крупицу, которую упустим сейчас, не наверстаем потом никогда. С риском потерять все.

— Да?

— Это мое мнение.

— Что ты еще выяснил?

Маэстро сжал губы, выдохнул коротко:

— Барс исчез. Вместе с женой и дочерью. Полагаю, на него охота.

— Барс — слишком крупный зверь, чтобы на него можно было поохотиться безопасно…

— Разве у Кита не хватает загонщиков?

— Ты прав. Хватает.

— Если он замкнет проект «Снег» на себя лично и потом исчезнет… — Посмотрел внимательно на сухощавого. — Любой, кто замкнет на себя проект «Снег»… Сколько там конкретно? Включая «тропы», лаборатории, товар, агентов прикрытия во властных структурах стран Запада и Востока?.. Миллионов на сто? Живых, быстрых денег… Полагаю, сейчас такой свободной суммой мало кто располагает у нас… И эти деньги дадут обладателю возможность…

— Нет, — отрезал сухощавый. — Не будь наивным. Маэстро. Никакой возможности. Или ты считаешь, мы позволим кому бы то ни было влезть в основные проекты?

— Ну да… Газ, нефть, цветные металлы, алюминий, оборонка… У меня такое впечатление, что Никита Григорьевич и не станет спрашивать разрешения… Ни у кого… Ну и в случае отказа… Тот, кто получает пулю, не властен ни в чем.

— Ты считаешь…

— Любую негативную возможность легче предупредить, чем устранять последствия активной акции… противника. Азбука.

— Азбука… — повторил сухощавый. — Азбука.

Он закрыл глаза. Набранные курсивом строки словно стояли перед ним: он так часто перечитывал эту книгу, что многое помнил наизусть; тем более жизнь так часто убеждала его в истинности сказанного более четырехсот лет назад…

«Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй — зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму. Отсюда следует, что государь должен усвоить то, что заключено в природе и человека, и зверя. Не это ли иносказательно внушают нам античные авторы, повествуя о том, что Ахилла и прочих героев древности отдавали на воспитание кентавру Хирону, дабы они приобщались к его мудрости? Какой иной смысл имеет выбор в наставники получеловека-полузверя, как не тот, что государь должен совместить в себе обе эти природы, ибо одна без другой не имеет достаточной силы?» Мужчина думал о сидящем напротив Маэстро… Да, он неповторимо артистичен в своем деле, быстр, обаятелен, умен… Хотя — еще молод… Но в нем это звериное чутье развито настолько, что… Странно, почему он довольствуется тем, что имеет?

Сухощавый поднял глаза:

— Маэстро…

— Да?

— Я давно хотел спросить тебя… Только я хочу, чтобы ты ответил искренне.